29 СЕНТЯБРЯ/ 12 ОКТЯБРЯ.

ОТ НИХЖЕ ПЕРВЫЙ ЕСМЬ АЗ....

 

Чем светлее вода, тем бывают заметнее в ней самыя малыя соринки. Когда упадет в комнату луч солнечнаго света, то он сделает заметным для глаза мириады носящихся в воздухе пылинок, которыя раньше, до проникновения луча, не были заметны. Так и душа человеческая: чем больше в ней чистоты, чем больше в нее падает небеснаго, божественнаго света, тем она все больше и больше замечает в себе недостатков и греховных привычек. Чем выше в нравственном отношении человек, тем он смиреннее, тем сознание им своей греховности яснее и постояннее.

 

Помню, говорит преподобный Дорофей, однажды мы имели разговор о смирении, и один из граждан города, слыша наши слова, что чем более кто приближается к Богу, тем более видит себя грешным, удивлялся и говорил: как это может быть? и, не понимаю, хотел узнать, что значат эти слова? Я сказал ему: именитый господин, скажи мне, за кого ты считаешь себя в своем городе? -- Он отвечал: -- считаю себя за великаго и перваго в городе. -- Говорю ему: -- если ты пойдешь в Кесарию, за кого будешь считать себя там? -- Он отвечал :-- за последняго из тамошних вельмож. Если же, -- говорю ему опять, -- ты отправишься в Антиохию, за кого ты будешь там себя считать? Там, -- отвечал он, -- буду считать себя за одного из простолюдинов. Если же, -- говорю, -- пойдешь в Константинополь и приблизишься к царю, там за кого ты станешь считать себя? И он отвечал: -- почти за нищаго. Тогда я сказал ему: -- вот так и святые: чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными, ибо Авраам, когда увидел Господа, назвал себя землею и пеплом ( Быт. 18:27); Исаия же сказал: окаянный и нечистый есмь аз ( Ис. 6:5); также и Даниил, когда был во рву со львами: и так вспомнил обо мне Бог ( Дан. 1:36)! Какое смирение имело сердце его! Он находился во рву посреди львов, и был невредим от них, и притом не один раз, но дважды, и после всего этого он удивился и сказал: И так вспомнил обо мне Бог!.

 

Некогда авва Зосима говорил о смирении, а какой-то софист, тут находившийся, слыша, что он говорил, и желая понять в точности спросил его: скажи мне, как ты считаешь себя грешным, разве ты не знаешь, что ты свят? разве ты не знаешь, что имеешь добродетели? Ведь ты видишь, как исполняешь заповеди; как же ты, поступая так, считаешь себя грешным? Старец же не находился, какой дать ему ответ, а только говорил: не знаю, что сказать тебе, но считаю себя грешным. Софист настаивал на своем, желая узнать, как это может быть. Тогда старец, не находя, как ему это обяснить, начал говорить ему с своею святою простотою: не смущай меня, я подлинно считаю себя таким.

 

Видя, что старец недоумевает, как отвечать софисту, авва Дорофей, тут же находившийся, сказал ему: не то же самое бывает и в софистическом и врачебном искусстве? Когда кто хорошо обучится искусству и занимается им, то по мере упражнения в нем, врач или софист, приобретает некоторый навык, а сказать не может и не умеет обяснить, как он стал опытен в деле; душа приобрела навык, как я уже сказал, постепенно и нечувствительно, чрез упражнение в искусстве; так и в смирении: от исполнения заповедей бывает некоторая привычка к смирению, и нельзя выразить это словом. Когда авва Зосима услышал это, тотчас обнял меня и сказал: ты постиг дело, оно точно так бывает, как ты сказал. И софист, услышав эти слова, остался доволен и согласен с ними.

 

 

вернуться